— Кирилл, когда смотришь на старые деревянные дома, кажется, что резчики соревновались в фантазии. Существовал ли вообще какой-то общий канон в оформлении окон?
— Наличники — дело очень неоднозначное. По всей стране и за её пределами их создавали столетиями, и общего стандарта как такового не существовало: каждый регион вкладывал в детали свои смыслы. Но есть общая основа, которая прослеживается практически везде: наличник состоит из трёх частей — верхней с коньком, средней и нижней.
Этому делению придавали сакральное значение трёх миров. Верхний мир изображал небесный свод: острый конёк наверху символизировал полдень — пик подъёма солнечной активности, а от него расходились восходящие и нисходящие потоки. В среднем ярусе обычно вырезали растительные узоры, цветы или символ древа жизни. А нижний мир олицетворял землю и плодородие — там часто можно встретить символы вроде «семени жизни» или розетки. Через весь наличник читается и движение воды: хляби небесные струятся каплями и потоками вниз и уходят в землю.
— Вы как-то обмолвились, что по наличнику можно было безошибочно определить, кто именно живёт в избе. Что можно было узнать по этому документу?
— По наличникам, как и по орнаменту традиционной одежды, безошибочно считывался статус хозяев, уровень достатка и даже их происхождение. Грубо говоря, это был настоящий паспорт семьи.
Каждый край вносил свои мотивы. И невероятно интересно наблюдать миграцию этих узоров: когда переселенцы из условной Костромской области переезжали куда-нибудь в Кемеровскую область, они продолжали вырезать на окнах свои родные элементы. Глядя на улицу, сразу было видно: в этом доме живут переселенцы из конкретного региона. До наших дней в основном дошли дома XVIII–XIX веков, где использовалась крупная резьба, а то, что закладывалось тысячу лет назад, прочесть уже сложнее — эпохи сильно перемешались.
— В суровом климате Сибири у наличников, наверное, была особая роль?
— В Сибири наличник — вещь прежде всего строго утилитарная. Здесь нужно было закрывать окно массивными ставнями от трескучего холода, отводить дождевую воду козырьком сверху и обеспечивать сток снизу. Поэтому сибирские наличники в общей массе проще, сдержаннее и геометричнее: реже встречаются сложные переплетения символов, чаще — простой растительный узор.
Но есть поразительное исключение — это Томск. Если на Алтае окна оформлены достаточно просто, то Томск знаменит потрясающим деревянным зодчеством. Там элементы словно специально собирали со всей страны, и город разительно выделяется своим изяществом на фоне всей остальной Сибири.
— То есть практическая польза всегда шла рука об руку с защитой дома?
— Именно. Окно и око — слова однокоренные, окна воспринимались как глаза дома, а значит, как одно из самых уязвимых мест. Поэтому наличник нёс мощную обережную функцию — защищал от злых духов, порчи и дурного влияния. Точно так же на крышу ставили охлупень в виде коня или петуха, призывающего утреннее солнце, а внутри избы сакральными знаками защищали главную балку — матицу.
Любопытно, что эта традиция уходит корнями ещё глубже: подобные защитные арки и орнаменты две с половиной тысячи лет назад встречались в каменном зодчестве Причерноморья и Крыма, а затем органично перекочевали в русское деревянное зодчество.
— Сейчас наличники можно увидеть не только в музеях, но и в современных интерьерах, на выставках, вокруг них делают зеркала. Почему к ним снова проснулся такой интерес?
— Мы долго шли по пути упрощения: сначала вековая сакральная резьба стала декоративной, потом в советское время на смену деревянной культуре и сталинскому ампиру пришли безликие панельки, а в девяностые всё и вовсе заклеили рекламой.
Но последние лет пять-десять происходит очевидный взлёт интереса к русскому коду. Люди устали от пластиковой серости. Наличники снова возвращаются: их бережно реставрируют, переосмысляют в дизайне, ставят на новые современные дома. Отрадно видеть, что эта традиция не застыла в прошлом как музейная пыль, а продолжает жить и развиваться.