Норильск — город сталинского ампира и суровых панельных коробок. Но в самом центре, за зданием музея, стоит обычный деревянный сруб, которому в сентябре исполнилось 105 лет. Это тот самый дом, построенный экспедицией Николая Урванцева в 1921 году, с которого начинался Норильск. О том, как сруб пережил несколько переездов, разборку по бревнам и суровый заполярный климат, рассказала Наталья Бояркина, заместитель директора «МВК «Музей Норильска».
В каком состоянии сегодня находится вековой сруб с учетом экстремальной заполярной влажности и температур?
Наталья Бояркина: «Несмотря на возраст и отсутствие комплексной научной реставрации, сегодня он в целом находится в удовлетворительном состоянии. Однако суровый норильский климат — морозы, сильные ветры, перепады температур, снег и сезонная влага — постепенно влияет на бревна, где есть продольные трещины. Поэтому дому необходимы восстановительные работы».
До середины 1970-х годов дом был обычной жилой постройкой. Он успел побывать жильём для экспедиционеров, магазином (в 1947 году) и даже складом. К 1960-м годам его «осовременили»: изменили уклон крыши, оштукатурили стены и прибили деревянные ставни. Со временем штукатурка облупилась, а доски прогнили.
Проходил ли Первый дом научную реставрацию с переборкой бревен?
Наталья Бояркина: «Дом-музей «Первый дом Норильска» — это подлинный деревянный сруб 1921 года, но не в первозданном виде: он дважды переносился с места первоначальной постройки и один раз был полностью перебран по брёвнам в 1978 году в ходе реставрации».
Под давлением общественности, настаивавшей на передаче дома музею, в 1976 году исполком утвердил шефство Норильской комплексной геологоразведочной экспедиции (НКГРЭ) над памятником. Именно под их руководством гнилые венцы заменили на новую лиственницу. При этом полностью сохранить каркас не удалось — целой осталась только одна стена со следами дранки.
Какая порода древесины использовалась при строительстве в 1921 году и откуда ее доставляли?
Наталья Бояркина: «Дом построен из брёвен местной лиственницы. Ее как стройматериал Н.Н. Урванцев приметил еще в 1920 году во время своей экспедиции. Тогда выяснилось, что строевой лес в Норильской долине хорошего качества и в достаточном количестве. Среди лиственниц попадались экземпляры высотой до 15-20 метров и толщиной до 25-30 см».
Местная лиственница росла медленно, поэтому отличалась мелкослойностью и большим содержанием смолы. Именно смола поначалу мешала строительству — она забивала зубья маховых пил, и первым зимовщикам приходилось время от времени окунать их в керосин. А сами 1000 брёвен длиной 5,7 м и диаметром 18 см заготовили и привезли на оленях жители Дудинки.
Как деревянный сруб справляется с деформацией грунтов и таянием вечной мерзлоты?
Наталья Бояркина: «При первоначальном строительстве дома у подножья горы Рудной нижние венцы решили класть прямо на плотный галечно-песчаный грунт. Снаружи выполнили завалинку из щебня. На севере низы строений из-за вечной мерзлоты, которая достигает глубины 80 м, сохранялись лучше, чем верхние, иногда сотни лет».
При первом строительстве русскую печь для хлебопечения ставили не на пол, а на отдельный сруб, заполненный галькой и песком. Это делали для того, чтобы от тепла печи мерзлота не растаяла и не деформировала печь и дымоход. При этом сама конструкция печи не имела связи с домом, чтобы колебания от просадки обоих сооружений были независимы.
А при последнем переезде в 2002 году дом вообще не разбирали. Его установили на импровизированные полозья и вместе с ними поставили на монолитную железобетонную плиту за зданием музея. Сейчас между плитой и домом находится продуваемое подполье, закрытое снаружи досками. Такая конструкция защищает мерзлоту от тепла и помогает сохранить дом от деформаций и гниения.
Создает ли деревянная конструкция ограничения по наполнению музея?
Наталья Бояркина: «Деревянная конструкция действительно требует особенно осторожного подхода к музейному микроклимату. Дерево чувствительно к резким перепадам температуры и влажности, а в условиях Заполярья поддерживать стабильный режим непросто: зимой на это влияют отопление и низкая абсолютная влажность воздуха.
Мультимедиа мы в экспозиции дома не используем, проектор — только во время праздничных мероприятий к его 100-летию. В доме-музее установлены современное освещение, сигнализация и отопление. Оборудование размещено точечно, стараясь не нарушать температурно-влажностный режим и не создавать локальных перегревов рядом с брёвнами».
После смерти четы Урванцевых в 1985 году в стену дома вмонтировали урну с их прахом, превратив сруб в мемориальный комплекс «Первооткрывателям и первостроителям НГМК». Однако к 1990 году здание начало разрушаться из-за спешки в строительстве и нарушений в эксплуатации. Дом снова отремонтировали, в 1992 году перенесли к музею, а в 2000 году музей переехал в здание бывшего кинотеатра им. Ленина. И уже в мае 2002 года Первый дом осуществил еще одно путешествие и был установлен за зданием музея.
Как северяне воспринимают единственный деревянный памятник среди сурового сталинского ампира и панельной застройки Норильска?
Наталья Бояркина: «Сегодня дом-музей «Первый дом Норильска» — единственный сохранившийся в Норильске памятник деревянной архитектуры среди многоэтажной застройки. И это само по себе ценно для норильчан. Но его значение гораздо шире. Это вещественное свидетельство уникального эксперимента, доказавшего возможность промышленной разработки полезных ископаемых в экстремальных условиях Заполярья. Именно этот простой деревянный дом стал началом посёлка горняков и металлургов и точкой отсчёта истории Норильска. Поэтому в разные годы норильчане так активно выступали за его сохранение.
Во время празднования 100-летия дома-музея «Музей Норильска» пригласил горожан, друзей музея и жителей соседних домов на юбилейный праздник во дворе. За горячим чаем с вареньем посетители вместе с научными сотрудниками вспоминали личные истории и дневниковые записи участников экспедиций, слушали «голос дома», а в финале буквально обняли его. Этот трогательный момент окончательно убедил нас в том, что дом-музей «Первый дом Норильска» — не просто музейный экспонат. Это живой символ города и место, где история становится личной и тёплой даже в суровых условиях Заполярья».